7 самураев - 7 богов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 7 самураев - 7 богов » Сочинения » By Bell.


By Bell.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Итак, это что-то вроде кабинета.
Сюда я буду выкладывать свои рассказы. Те, которые мне кажутся действитедьно сильными.
Скажу сразу - проза у меня, в основном, слешная. Стихов гетных много, но это, как я понял, в другом разделе публикуется.
И еще. Если читаете - оставляйте отзыв, пожалуйста. Мне важно ваше мнение, каким бы оно ни было.

0

2

"Мой Идиот"

Ты когда-то был таким родным, был всегда рядом. Или это я был просто близко. Хотя, не важно. 
  Знаешь, я помню все. Каждый момент, каждый вздох, каждые твои объятия и слова.
  Меня никто и никогда не назовет больше идиотом. Вернее, назовут, конечно, но из их уст это будет звучать совершенно иначе. Ты говорил это как-то по-особенному. "Мой идиот", да. Твой голос сводил меня с ума. Я был счастлив, когда ты произносил эти два чертовых слова.
  Ненавижу ворошить прошлое, но в последнее время занимаюсь лишь этим. Интересно, существуют ли в этом мире таблетки, способствующие амнезии? Если да, то где их можно купить и почему их до сих пор не запретили? Хотя нет, продайте мне упаковочку, а лучше две, что бы уж наверняка. Только после этого уберите их из продажи, обязательно. А то, вдруг, ты захочешь приобрести себе тоже, кто тебя знает.
  
 - Все мои запястья покрыты шрамами от потушенных тобою сигарет.
 - Я не курю, идиот, - то самое слово. Оно звучит совсем не так, как раньше, да и голос у тебя сломался.
 - Прости, забыл. У нас же в семье один курильщик, - повторяю когда-то произнесенную тобой фразу, горько усмехаюсь.
 - Идиот, у нас нету семьи, - и эти частые гудки.
  Когда-то ты мыслил иначе. Когда-то наши мысли сходились к одному и тому же. Когда-то, даже когда я звонил тебе посреди ночи, ты шептал мне в трубку о любви.

  Как думаешь, снотворное способно заглушить память? А, если выпить его целую пачку?
  Для верности, запью стаканом виски. Я помню, как ты любишь этот напиток.
  
  Интересно, а куда я попаду?
  "Идиоты не попадают в рай.".

0

3

Почувствовать себя Иисусом

Я чувствую, как сталь гвоздя входит в кисть левой руки, останавливаясь где-то на пол пути. 
 - Ну? - выжидающе спрашиваю. 
 - Может, все же, вколоть обезболивающие?
 - Нет, - говорю, - Никаких препаратов. 
  Ты лишь пожимаешь плечами в ответ, а я наслаждаюсь тем, как дробится под металлом кость. 
  Ни с чем не сравнимое ощущение, знаете ли. 
  Кровь стекает по ладоням, немного задевая запястья. Она обжигает кожу, а я лишь закрываю глаза и тяжело выдыхаю от наслаждения. 

  Я всего лишь мазохист с немного суицидальными наклонностями. 

  Здесь, посреди леса, темно и пахнет свежестью. Но это не та свежесть, аромат которой имеет белье, только что вынутое из стиральной машины. Это свежесть, которую в память о себе оставляет дождь. 
  Этот лес - последнее, что мне предстоит увидеть в этой жизни. 
  Не могу сделать ни шагу вперед, так как обе мои руки прибиты к деревянному кресту, а ноги не достают до земли. 
  Впереди меня - ты. За твоей спиной - куст с какими-то цветами. Похоже на шиповник. 
  И я говорю тебе: 
 - Смотри, розы. 
  А ты срываешь бутон и закаливаешь его мне в волосы. 
 - Он распустится к тому времени, когда тебя найдут, - поясняешь. 
  Цветы умирают без воды, рассказываю я тебе. 
 - Тогда он такой же, как и ты, - отвечаешь, - Ты ведь тоже еще толком не распустился. 
  А я говорю: 
 - Сделай мне венок. Что бы было побольше шипов, окей?

  Я всего лишь подросток, которому захотелось почувствовать себя Иисусом. 

  То, почему мы находимся в лесу, легко объяснить. 
  Завтра здесь не будет солнца. И послезавтра. И вообще никогда. 
  Слишком много деревьев. 
  В отличии от Христа, у меня была возможность выбирать. 
 - Поцелуй меня, - обращаюсь я к тебе полушепотом. 
 - Зачем? 
 - Хочу, что бы ты в кровь растерзал мои губы. 
  Я распят на кресте, но до сих пор есть силы на то, что бы смеяться. 
  Когда ты выполняешь мою просьбу, подаюсь тебе навстречу. Обе руки пронзает резкая, просто невыносимая боль, а я с безумной жадностью впиваюсь в твои губы. Мне плевать на то, что происходит вокруг. 
  Есть только ты, я и этот крест. 

  Я всего лишь человек, жаждущий умереть от твоих холодных рук. 
 
  Не знаю, что болит сильнее - ноги, или же руки? Просто это чувство разливается по телу равномерно. 
 - Спасибо, - шепчу я. Мой голос охрип, сам не знаю от чего. 
 - Не за что, - говоришь, разворачиваясь ко мне спиной. 
  Я пытаюсь кричать тебе вслед, но почему-то у меня не получается. 

  Я всего лишь...

0

4

На тетрадных полях

Помню, как тогда, давно, много лет назад, на меня ругались учителя. Их почему-то не устраивало, что я поля исписывал плюсами, равенствами и именами.  Даже если то была математика - им не нравились выведенные мною формулы. Возможно, они просто завидовали, а возможно...

  Перечитывать старые записи в дневниках, вспоминать тебя, раскусывать в кровь костяшки пальцев и губы. 
  Курить сигареты пачками, а потом жаловаться, что не хватает денег даже на проезд, но все равно курить. 
  Набирать твой номер, но сбрасывать, так и не дождавшись гудков. 
  Отрицать эту чертову привязанность, отказываясь признаваться в ней даже самому себе.
  Мечтать о том, как ты встретишь меня с самолета, а я буду встречать тебя из школы каждый день. Как я буду носить тебе кофе в постель. Я ведь сейчас серьезно. Мечтать о том, чего никогда не будет. Мечтать о тебе. 
  Бояться спать. Бояться думать. Бояться себя. 
  Скучать по снегу, потому что с ним ассоциируешься ты. 
  Ненавидеть апрель всем сердцем, которого, говорят, нету. Они что, проверяли?
  Упиваться болью, так как нету другого выхода. Она успокаивает. Она лучше, чем ты. Единственное... Она бесплотна. Но это не играет роли. Любить ее. Так, как не любил никого, никогда. 
  Ее и сигареты. И тебя, так уж и быть. 

  А я до сих пор исписываю поля в тетрадях. Только сейчас там всего одно имя. 
  Мое собственное. 

0

5

Всего лишь секс


Затянувшись последний раз, я тушу бычок о стол, после чего он летит куда-то вниз, на кафельный пол, теряясь в куче других таких же.
  Marlboro.
  Любимые сигареты.
  Здесь играет громкая музыка и очень много народу. Не люблю людей в целом, а в таком количестве - в частности.
  Хочется блевать.
  Музыка ужасна. Наверное, какая-то современная попса. Я не разбираюсь в этом. Слушаю лишь рок, изредка изменяя ему с альтернативой, а остальное для меня кажется слишком сложным, недоступным моего понимания.
  Хочется блевать.
  Ты сидишь напротив меня со скучающим видом. Мне приходится перегнуться через стол, что бы ты услышал мои слова:
- Трахни меня, - говорю я.
- Что? - лишь прохладное удивление в твоем голосе.
- Давай переспим.
  До чего же я жалок. Спасите-помогите.
  Хочется блевать.
- Зачем? - столь привычное холодное безразличие и больше ничего. Абсолютно.
- Просто так, - ложь. И тебе это известно, пожалуй, даже лучше, чем мне самому. Я лгу исключительно себе.
- Мм, - усмешка мне в ответ.
- Секс без обязательств, - как будто и так не понятно.
- Я буду сверху, - встаешь.
- Идет, - резко выдыхаю я.

  Когда ты меня целуешь, я чувствую себя полностью счастливым. Пусть ты груб, пусть твои поцелуи немного жестоки, но мне никогда и ни с кем не было еще на столько хорошо.
  Так хорошо, что хочется блевать.
  Мне кажется, что воспоминания об этом вечере, об этой ночи, навсегда останутся в моей памяти, врежутся глубоко в корку мозга, глубоко до боли.
  Мой мозг изрезан тобою вдоль и поперек.
  Я представляю себе эту картинку и мне хочется блевать.
- К тебе, ко мне?
- Что?

  Расстегивая пуговицы на твоей рубашке, я думаю о том, какие же грязные стены в этом дешевом отельном номере, что мы сняли на одну ночь.
  Когда же рубашку расстегиваешь мне ты, я, запрокинув голову вверх, смотрю, как с потолка осыпается штукатурка. Видимо, наши "соседи этажом выше" тоже решили заняться любовь.
  Мы не одни такие.
  Хочется блевать.

  Когда ты меня трахаешь, я стараюсь не думать вообще.
  Шепчу тебе в ухо какой-то сладкий бред, который периодически прерывают стоны, и мне хочется блевать от этой непонятно откуда во мне взявшейся щенячьей нежности. Я говорю все то, что так долго держал внутри себя.
- Я люблю тебя, - Боже, как же я слаб.
  А ты молчишь в ответ.
  Это всего лишь секс. Секс без обязательств и расчета на какие-либо дальнейшие отношения.
  Теперь я думаю о боли. Мне невыносимо больно, и речь идет не о том, что ты вбиваешься в мой зад слишком резко, а о том, что это всего лишь на одну ночь, а потом все вновь будет так, как было до этого. Все снова встанет на свои места. Если встанет. Если вообще еще что-то будет.

  Сижу на балконе и курю. Одну за одной, одну за одной.
  Хочется блевать от такого количества никотина в легких.
  Ты практически сразу вырубился, а у меня бессоница после этого безумного секса.
  Не знаю, как я теперь буду переносить твое присутствие. Мне всегда это казалось тяжелым, а теперь... Теперь особенно.
  Мне всегда было недостаточно просто на тебя смотреть.
  Не хочу жить.
  Встаю на балконный бортик, но, подумав, тут же слезаю.
  Если прыгну здесь и сейчас - покажу свою слабость.
  Так нельзя.

- Скажите молодому человеку из номера семь, если он будет спрашивать, что его... эм... что меня срочно вызвали по работе.
  Служащий понимающе кивает:
- В такую рань-то. Не повезло Вам.
  Я выхожу, закрывая за собой дверь.
  Бред.
  Ты. Будешь. Спрашивать.
  Полный бред.
  Я не удивлюсь, если ты проснешься и не будешь помнить, кого оттрахал этой ночью.
  Смешно? Нет. Хочется блевать.

  Я так боялся, что ты проснешься от шума, что, второпях, забыл надеть куртку, оставил ее где-то в отеле, если это  заведение можно так назвать.
  На улице снег, а я иду в одной рубашке. Мне холодно? Нет. Мне всего лишь больно, а в глазах рябит от восходящего солнца.
  Рассвет.
- Ненавижу, - так, пустые мысли, произнесенные вслух, в точности так же, как и те слова о любви, что мои губы шептали несколько часов назад.
  Снежинки падают на мои волосы, рубашка мокрая от того, что они тают.

  Идя по маленькому парку, я решаю покурить. Времени у меня предостаточно, ведь сегодня выходной, а дома меня, конечно же, никто не ждет. Некому ждать.
  Нахожу свободную лавочку, сажусь, прикуриваю неизменную Marlboro от спички.
  Да, я курю Marlboro.
  Да, я уподобляюсь всем тем, кого так ненавижу.
  Я мог бы сказать, что курю их потому, что они мне нравятся, или же что-то в этом роде.
  Довольно лжи.
  Я курю их потому, что это модно.
  Я ничем не отличаюсь от остальных.
  Всего лишь один из сотни в толпе, имеющей нескончаемый поток.
  Хочется блевать.

  Поднимаю глаза и смотрю вперед.
  Блондинка со столь прозаичной внешностью сидит на коленях у какого-то парня. Она тянется к нему и они начинают целоваться.
  Не могу больше сдерживать в себе это гребаное желание.
  Они так хорошо смотрятся. Мальчик с девочкой, мне бы так.
  Отворачиваюсь и, наконец-то, даю волю подступившей к горлу тошноте.
  Меня рвет на белый снег.
  Твоя сперма и мои слезы.
  Теперь легче.

  Наконец-то придя домой, я, первым делом, иду в душ. Нужно смыть с себя остатки твоего запаха, а ни то я окончательно сойду с ума.
  До чего же забавно. Я умру, пахня тобою. "Умру", потому, что не вижу разницы между смертью и псхиатрической лечебницей.
  Те, кто находятся там, уже не живут, а, значит, они мертвы.
  Странное суждение, верно?
  Естественно.
  Это же я.

  Лишь дома я могу нормально заснуть.

  За окном уже темно и черное как смоль небо усыпано золотыми звездами.
  Похоже, я проспал больше двенадцати часов. Весь световой день. Оно и к лучшему.
  Меньше мыслей.
  Меньше порезов на корке мозга и вовсе не хочется блевать.
  Люблю эту квартиру. Пусть здесь до безумия грязно и весь пол усеян бычками от сигарет, выкуренных мною.
  Люблю.
  И тебя люблю тоже.

  Я заказал мальчика.

  Звонок в дверь. Иду, открываю.
  Он на столько сильно похож на тебя, что меня бросает в дрожь.
  Заходит, небрежным движением скидывает ботинки с ног.
  Каким бы максимальным не было сходство, это не ты.
  Это всего лишь шлюха.

  Он подходит ко мне вплотную, склоняет голову набок и лишь тогда я замечаю отличие между вами.
  Возраст.
  Судя по всему, он еще даже не достиг совершеннолетия.
  Ну и ладно.
  Я ведь тоже.
- У Вас будут какие-то особые пожелания?
- Да. Ты будешь шептать мне о любви на протяжении всего времени, что я буду тебя трахать, - хочу почувствовать то, что ты испытывал прошлой ночью.
  Хочу понять, какого это, когда ты трахаешь кого-то, на кого тебе плевать, а он шепчет, что любит.
  Мальчик кривит губки:
- Но нам нельзя любить клиента. Это самый большой для проститутки грех, - они никогда не говорят о себе "шлюхи", я заметил это уже давно.
- Тебя никто не просит влюбляться в меня. Это всего лишь на одну ночь.
- Мм, - он делает вид, что думает, но мне прекрасно известно, чего он ждет.
- Я добавлю еще один ноль к положенной сумме, естественно, - говорю это таким тоном, будто это подразумевалось с самого начала.
- Идет.
  Вот и славно.

  А он хорошо обучен. Такое ощущение, что всю жизнь только этим и занимался.
  Человек - дитя секса.
  Шлюха - дитя порока и разврата.
  Миром правят секс и деньги. У них есть и то и другое.
- Я люблю тебя, - к горлу вновь подступает тошнота, стоит ему лишь произнести эту фразу.
  Он такой красивый.
  Он так похож на тебя.
  Но он - не ты.
  Он - мальчик по вызову.

- Забирай свои деньги и вали отсюда, - откуда столько злости в моем голосе, откуда?
  Он послушно натягивает на себя брюки, затем рубашку, после чего берет со стола мешочек с обещанным деньгами и, надев ботинки, скрывается за дверью.
  Смотрю ему в след.

  Не давать воли слезам.
  Они уже текут, а я, по стенке, сползаю на пол.
  Теперь мне известно, что чувствовал ты.
  Отвращение.
  Жалость.
  Вот черт...

  Из крана течет горячая вода. Настолько горячая, что из нее струится пар.
  Раздеваюсь, опускаю в ванную ногу. Рефлекторно отдергиваю ее, но, затем, опускаю снова.
  Забавно. Тело чувствует тепло, а я нет.
  Мне достаточно того, что все горит изнутри.
  Ацетон прожигает мои органы.
  Я выпил залпом целую бутылку.
  Это похлеще, чем чистый спирт.
  Зато теперь я умру наверняка, даже если порезы на моих белоснежных запястьях будут недостаточно глубокими.
  Даже, если передумаю, будет уже слишком поздно что либо менять.
  Если можно перебинтовать руки, это не значит, что я сам смогу справиться с тем, что у меня внутри стремительно уничтожаются органы.
  Полностью ложусь в ванную, запрокидываю голову.
  Мне невыносимо больно.
  Беру бритву с бортика, провожу ею несколько раз по левой руке. Горизонтально. Затем проделываю то же самое и с правой рукой.
  Кровь капает маленькими каплями, но это пока что. Сейчас, ей нужно лишь понять, что она свободна, что вены ее больше не держат, и она потечет с новой силой.
  Это будет кровавый фонтан имени меня, воздвигнутый в честь тебя.
 
  Очередной приступ дикого кашля.
  Алая жидкость стекает по подбородку и растворяется в ванной.
  Такое ощущение, что ванная наполнена вовсе не водой. Чем, спросите вы. Неужели вы на столько глупы, что и не догадаетесь?
  Опускаю левую руку на пол, за бортиком. Там валяется мой телефон, а в нем есть твой номер.
  Нажимаю на кнопки. На телефон падают капли, цветом схожие с лепестками моих любимых роз и их стеблем в том месте, где об него прокалываешь руку.
- Алло, - раздается в трубке.
  "Алло," - словно эхом проносится в моей голове.
  Я пытаюсь что-то сказать, но слова не выходят наружу.
  Лишь хриплое дыхание.

  Боже, как я слаб.
  Я показал слабость, позвонив тебе и хрипло подышав в трубку перед смертью.
  Интересно, а ты понял, что это значило?
  Я не сдерживаюсь.
  Меня блюет в воду. Кровь, ацетон и, похоже, желудок.

0

6

Не открывай рот

  Главное не закричать. Как бы ни было больно - кричать нельзя.
  Холодная сталь ножа соприкасается с разгоряченной от желания кожей.
  Крепко сжимаю зубы, что бы не выдохнуть через рот. Глаза следят за тем, как лезвие спускается по груди к животу, оставляя глубокую кровоточащую черту, как напоминание о том, что оно было здесь, что я - твоя собственность.
  Приложившись губами к моему левому соску, ты, вначале, целуешь, прикусываешь, а затем впиваешься зубами все сильнее и сильнее.
  Я не хочу смотреть, хочу только чувствовать. Этот гребаный раствор, что ты мне вколол, не позволяет закрыть глаза.
  Мне невозможно от этого спрятаться - кругом зеркала. Стены, пол, потолок... Даже стол, на котором мы трахаемся - и тот отражает каждое твое движение, и поэтому мне ничего не остается, кроме как полностью отдаться тебе и откинуть голову назад, изучая "потолок".
  Ты что-то спрашиваешь, я лишь неопределенно мотаю головой, потому что не могу ответить. Истекаю кровью на зеркальном столе и думаю о том, что было бы неплохо, если бы на улице сейчас пошел снег.
  Чувствую, как меня разрывает изнутри. Нож?! Ты ввел в меня нож?!
  Я больше не могу сдерживать криков. Металлическая проволка раздирает губы. В рот льется что-то теплое и соленое с привкусом железа. В глазах темнеет. Последняя мысль перед тем, как я теряю сознание: "Бога не существует, как ни крути, но, после смерти, я стану им. И тогда снег окрасится в красный цвет."

0


Вы здесь » 7 самураев - 7 богов » Сочинения » By Bell.